Есть мнение, что английское выражение «на одном крыле и силе молитвы» (“on a wing and a prayer&rdquo – а с ним и песня, воспевшая это выражение - родилось 26 февраля 1943 года, когда летающая крепость B-17 с дважды издевательским названием «Южное Гостеприимство» (дважды – потому что это еще и имя популярной марки фруктового бурбона повышенной сладости и липкости) возвращалась с рейда на Вильгельмсха́фен, базу ВМС Рейха. Бомбардировщик был атакован, потерял двигатель, выпал из строя, состояние хвоста описывалось как «заметное его отсутствие», нос наличествовал, но тоже умеренно, штурман был контужен и минут двадцать не мог прокладывать курс. В общем, уже над Северным морем пилот, Хью Эшкрофт, откомментировал ситуацию так: «Кто желает, пожалуйста, молитесь.»* Неизвестно, что подействовало – молитва, мастерство пилота, тот факт, что штурман очнулся, или общая исключительная живучесть B-17, но самолет дотянул до аэродрома, сел – и тут выяснилось, что хотя в «Гостеприимстве» дырок осталось больше, чем самолета, команда и правда оказалась практически цела. Пресса единодушно заключила «домолились», отсюда недалеко до «на силе молитвы»…
Однако, самое раннее зафиксированное упоминание формулировки – это вовсе не 1943, а 1942 год. А место - не воздушное поле боя, а Голливуд. Фильм «Летучие тигры» был посвящен американским летчикам-добровольцам, участвовавшим в китайско-японской войне (1937-45) на стороне Китая. К реальности, впрочем, не имел ни малейшего отношения, что поразительно, поскольку на момент съемок авиагруппа еще существовала и воевала – и кинематографических историй на ее счету хватило бы на несколько блокбастеров. Но именно в этом фильме портье отеля сообщал герою Джона Уэйна, что транспорт с пополнением все-таки прибудет, в следующих выражениях: «Да сэр, он был атакован и обстрелян японскими самолетами. Идет сюда на одном крыле и силе молитвы.» ( Yes sir, it was attacked and fired on by Japanese aircraft. She's coming in on one wing and a prayer.)
читать дальше
Фильм «Летучие тигры», чья некоторая сюжетная слабость искупалась изобилием увлекательных воздушных боев, стал чрезвычайно популярен – особенно среди летчиков. И зимой 1943 пилот Кендрик «Сонни» Брэгг Джуниор написал композитору Джимми Макхью о случае, когда 1 февраля их бомбардировщик (тоже B-17) распотрошило так, что они его в буквальном смысле увязывали в полете парашютными стропами, и закончил - «долетели на одном двигателе и силе молитвы» («we came home on an engine and a prayer»**) – с явной отсылкой к первоисточнику. Фраза так понравилась Макхью, что он позвал своего напарника Харольда Андерсона – и они написали песню. В общем, жизнь позаимствовала слова у кино.
С цензурой песня столкнулась немедленно по создании – в воюющей Англии она была снята с эфира, потому что такие серьезные вещи как «сила молитвы» и «упование на Господа» («and our trust in the Lord» были для британской цензуры совершенно несовместимы с фокстротом как таковым***. То есть, то самое выражение, которое песня сделала крылатым – фактически послужило причиной ее запрета.
А потом популярную песню на актуальный военный сюжет перевели на русский – и в процессе она сильно изменилась… Например, на месте «молитвы» обнаружилось «честное слово», а «упование на Господа» просто исчезло - строчки «With our full crew aboard And our trust in the Lord» превратились во «Вся команда цела, и машина пришла».
То есть, переводчики-то – Самуил Болотин и Татьяна Сикорская (урожденная Шишкова, по материнской линии – Хованская, прототип Ольги Вячеславовны Зотовой из толстовской «Гадюки» – в силу отличного образования и личных пристрастий не испытывали ни малейших сложностей с использованием религиозно окрашенной лексики. (Более того, если верить воспоминаниям Родиона Щедрина о Московском хоровом училище образца 1944 года под руководством А.В. Свешникова, личный вклад этой пары в сохранение религиозного музыкального репертуара был огромен: «Причем, Свешников был такой хитрый регент. Мы пели ведь религиозную музыку, но на какие-то абстрактные слова, знаете? Он призывал таких двух стихотворцев, я помню даже фамилии, Болотин и Сикорская, которые на религиозную музыку сочиняли слова. "Как красен день, пришла весна, солнце ярко светит. Поют птицы..." но музыка-то была - Чайковского "Литургия", знаете, "Всенощная" Рахманинова, "Мотеты" [в оригинале интервью почему-то "Матеты"] Баха.»****)
Проблемы случились у советской цензуры. Причем ровно с той же самой строчкой, что и у цензуры английской… – но уже не из-за общего уважения чиновников к имени Господнему, а из-за несовместимости этого самого имени с даже с военной генеральной линией (фокстрот в тот момент с ней был вполне совместим).
Но вот запрещать им, в отличие от англичан, ничего было не нужно. Во-первых, большая часть аудитории, по понятным причинам, с американской музыкальной культурой сталкивалась избирательно, а потому даже под револьвером не опознала бы в «Coming’ in on a Wing and a Prayer» вариацию на спиричуэлс. Особенно, если еще чуточку подкрутить ритм, чему традиционная система стихосложения весьма в помощь. А во-вторых, в отсутствие этой очень громкой музыкальной отсылки, переводчикам пришлось только а) убрать прямое упоминание «Господа» и б) заменить базовую идиому – в процессе непреднамеренно обогатив русский язык новой.
Так что «на честном слове и на одном крыле» -- как и, например, салат «оливье» -- продукт традиционной замены принципиально недоступных базовых ингредиентов тем, чем голь на выдумки хитра. Причем оригинал обратно уже не восстанавливается. Поздно – долетел и приземлился.
* https://www.newspapers.com/clip/9193102/a-wing-and-a-prayer-newsclip-may-4/
** См. например армейский еженедельник «Янк» за 18 августа 1944 года, с 23. http://www.indianamilitary.org/YANK/1944-08-18%20Yank%20Magazine.pdf
*** https://hal-normandie-univ.archives-ouvertes.fr/hal-02427029/document
**** https://www.svoboda.org/a/24198030.html el-d.livejournal.com/273445.html