Помимо того, о чем я писал вчера (исчезновение и размытие представления об "объективной реальности", которая по умолчанию одна на всех), возможно, существует и еще одна причина смены точки зрения "всеведущего автора" на одну или несколько точек зрения разных персонажей, на этот раз - психологическая. Это общее упрочнение представления о точке зрения Другого. Ну, короче, я забыл, как это по-умному называется, но вы, наверное, понимаете, о чем я. Что условный "средний читатель", целевая аудитория любой современной литературы, по умолчанию исходит из того, что разные люди видят мир по-разному, что другой человек вовсе не обязательно смотрит на события так же, как я, и, скорее всего, видит мир несколько иначе. Короче вот это вот "Если я вижу тетю, мишку и Чебурашку, то Чебурашка видит тетю, мишку и меня".
Это тоже не прошито по умолчанию и развивалось постепенно. От совсем наивного восприятия, когда взгляд нарратора (и его аудитории) на события представляется единственно возможным вообще (когда в былине басурманский царь обращается к своему войску "Ой вы, псы поганые, злы татаровья!")
читать дальшек более сложному представлению о мире, когда становится ясно, что для басурманского царя его воины, пожалуй, все-таки не "псы поганые", а совсем наоборот, "мои отважные воины", а может, даже и "любезные соратники", чем черт не шутит; и вплоть до современной нормы, когда POV жестко закрепляется за персонажем, глазами которого мы видим происходящее, и мы не можем позволить себе ни увидеть ничего, что не может видеть он, ни употребить слова и выражения, которых он употреблять не стал бы. Вот как мне тут привели пример, когда при POV героя о нем самом вдруг говорится нечто вроде: "Луч солнца, коснувшись в эту минуту его головы, оттенил тонкие и смелые черты его лица" (у тебя герой что, в зеркало на себя смотрит?)"
То есть современное представление о POV, "точке зрения", которого, сознательно или бессознательно, придерживаются и авторы, и читатели (и это рано или поздно станет еще одной преградой на пути чтения классической литературы, еще одним "но это же невозможно читать!"), помимо всего прочего, является производным от современных психологических установок образованного человека (ну а кто у нас еще книжки-то читает?)
P.S. И да, конечно, подобно тому, как многие вещи проговариваются, систематизируются и закрепляются в среде фанфикописцев - потому что вещи, которые повторяются снова и снова, и которые в моем поколении, в середине девяностых, тоже существовали, но воспринимались как уникальные и трудноописуемые, сейчас опознаны, определены, и для всего этого есть термины; увы, по большей части англоязычные и непереведенные; так вот, подобно этому представление о POV, в числе всего прочего, явно развилось и зафиксировалось в том числе благодаря компьютерным видеоиграм. Когда ты можешь наблюдать за происходящим с высоты, с птичьего полета, и перед тобой, как на ладони, вся карта событий; когда ты смотришь с точки зрения персонажа, но как бы со стороны, видя и происходящее, и самого персонажа (обычно со спины и чуть сверху), и когда ты смотришь глазами персонажа и видишь только то, что видит он. Успенский пишет о чем-то подобном в "Поэтике композиции", но для той эпохи это специальные знания, а сейчас это представление есть, в общем-то, у любого мальчишки. Это часть геймплея, это прописано и задано игрой - но, главное, в игре это наглядно и разница очевидна; иногда игра еще позволяет переключаться между точками зрения персонажа и "с птичьего полета". То есть когда у тебя есть такой опыт игры, то у тебя есть и достаточно жесткое представление о том, что может/не может видеть твой персонаж, и "развидеть" это ты уже не сумеешь. kot-kam.livejournal.com/3782406.html